Глава 9

Элекар медленно, ежесекундно проваливаясь в глубокие колдобины, пробирался сквозь невероятно плотные, осязаемо густые облака разноцветного дыма, местами висевшего четко разделенными слоями, местами создающими причудливые фигуры вроде сводчатых арок и колоннад. Лишь изредка свет мощных фар вырывал из темноты расплывчатые очертания унылых серых заборов, за которыми угадывались темные мрачные корпуса. Ни один фонарь не освещал эти удручающе пустынные, навевающие гнетущее чувство улицы. Казалось, что машина движется через самый настоящий Ад…

- М-да… невесело тут у вас! – заметил Петрович.

- Ну, а что ты хотел! Это же самая окраина города… считай, промзона, - пояснил Бух. – Ничего, мы уже привыкли…

- Я удивляюсь, как ты вообще ориентируешься в таком дыму! – поморщился Вертер. – Ведь того и гляди угодим в какой-нибудь люк или щель…

- А я по приборам! – весело пояснил министр промышленности. – А все люки и щели уже наизусть знаю… Впрочем, мы уже приехали… Заметили, здесь уже немного почище?

Действительно, освещаемые фарами массивные металлические ворота, перед которыми остановился элекар, были видны довольно отчетливо. Влево и вправо уходил высокий бетонный забор, скрывающийся в дымном мраке.

Топтыгин извлек из кармана уже знакомый читателю микрокалькулятор и набрал комбинацию клавиш. Тяжелые створки раздвинулись, и машина въехала во двор. Крыша откинулась, и друзья вылезли наружу.

- Добро пожаловать на мою производственную базу! – торжественно объявил Топтыгин.

В мутном свете разгорающихся по периметру галогеновых фонарей перед глазами друзей предстало весьма странное место! Бетонный забор, увиденный на въезде, с трех сторон ограждал довольно большой пустырь, дальний конец которого терялся в густом клубящемся тумане. Всю видимую территорию загромождали внушительные кучи самого разнообразного хлама. Здесь можно было увидеть все, что угодно – проржавевшие остовы автомобилей, сломанные детские коляски, разбитые холодильные витрины, плетеную гондолу воздушного шара, лопнувшие чугунные радиаторы, старую мебель, отработанную ступень ракеты-носителя, электрические шкафы, железнодорожные колесные пары, трубы разного диаметра, горы макулатуры… На самом деле, производственная база напоминала самую обычную городскую свалку!

- Ну, что ж… эээ… уютненько тут у тебя… - пробормотал Петрович, озираясь по сторонам. - А что в той стороне, где нет забора?

- Там берег нашего городского озера, - пояснил министр промышленности. - Можете посмотреть… только обувь снимите обязательно!

- Это еще зачем? - подозрительно уточнил Вертер.

- Очень грязная вода! Резиновая лодка полностью растворяется за пятнадцать секунд… Автомобильная покрышка - за минуту…

- Ничего себе! - возмутился форвард. - А ты говоришь - обувь снимите… Мне, между прочим, ноги еще понадобятся!

- Ну, люди у нас тут купаются, - пожал плечами Топтыгин. - Правда, только нудисты… - добавил он с улыбкой.

- Почему?

- Потому что любой купальник растворяется за несколько секунд…

- Нет, я, пожалуй, воздержусь от экскурсии, - покачал головой Петрович. - Это вы тут уже привыкшие…

- А что у тебя тут за бумаги, Бух? - спросил Митяй, вытаскивая из ближайшей кучи толстую пачку, исписанную крупным каллиграфическим почерком. – Неужели, рукопись? Твоя?

- Не, не моя! – не глядя, отказался от авторства министр промышленности. – Мне такой ерундой некогда заниматься! А откуда тут что берется… да само как-то… копится и копится… Выбрасывать-то жалко – вдруг пригодится…

- Знаешь, ты кто? - улыбнулся форвард. - Ты Плюшкин!

- Не, я Топтыгин…

- Коллега имеет в виду героя бессмертного романа Гоголя, - пояснил Голубой, продолжая разглядывать свою находку. - Неужели ты не читал?

- Да некогда мне ерундой заниматься! - повторил Бух. - Еще романы читать!..

- А, между прочим, у меня в руках прелюбопытная вещь, - обратился Митяй к товарищам, по-прежнему листая найденную рукопись. – Нет, вы только послушайте отрывок! «To be, or not to be, that is the question! Whether ‘tis nobler in the mind to suffer the slings and arrows of outrageous Fortune or to take arms against a sea of troubles, and by opposing end them?..»

- Чего-чего? – подозрительно переспросил Топтыгин. – Ты что там бормочешь? Заклинания, что ли?

- Судя по звучанию, коллега пытается зачитать нам что-то по-английски, - пояснил Вертер. – К сожалению, на то, чтобы понять смысл, мои познания не распространяются…

- «Быть или не быть, вот вопрос…», - начал переводить Голубой. – «Независимо от благородства ума сносить…» эээ… slingsslings

- Вроде, перевязи, - подсказал, наморщив лоб, Петрович. – Или, в другом значении, пращи…

- Наверное, скорее, второе, – подумав, кивнул Митяй, – раз дальше про стрелы… Значит, «независимо от благородства ума сносить удары пращей и стрелы жестокой Фортуны… или эээ… вооружиться против моря проблем и эээ… в противостоянии закончить… или покончить с ними…»

- Ха-ха! – скептически произнес Казановский. – Типа, вы хотите сказать, что обнаружили здесь автограф самого Уильяма нашего, Шекспира?

- Сомнительно… - покачал головой форвард, щупая страницы. – Хотя… бумага явно старинная… Возможно, даже пергамент… Бух, откуда у тебя это?!

- Почем я знаю? – пожал плечами тот. – Я же говорил вам - тут много чего копится… как-то само собой…

- Послушайте, коллеги! – перебил их коллекционер Прекрасного. – Я, конечно, уважаю ваш интерес к историческим артефактам, но позволю себе напомнить, что мы прибыли сюда эээ… с несколько иной целью…

- Знаете, он прав! – заметил Петрович. – Не будем отвлекаться! У нас не так много времени…

- Да, но…А вдруг, это бесценный материал? – попытался возразить Голубой. – В любом случае, здесь ему не место! Топтыгин, ты не возражаешь, если я заберу эту рукопись?

- Да ради бога! – щедро разрешил министр промышленности. – Все равно завтра улетать…

- Вот слова не мальчика, но мужа! – улыбнулся Вертер. – А скажи, драгоценный, как ты в этом эээ…художественном беспорядке собираешься найти хлороформ?

- Вот еще, искать! – махнул рукой Бух. – Гораздо быстрее его синтезировать!

- О! У тебя тут где-то и лаборатория есть?

- А то! – самодовольно блеснул очками Топтыгин.

Он провел друзей к скрывающейся между нескольких особо высоких куч небольшой кирпичной будочке типа трансформаторной, и снова достал свой микрокалькулятор. Тихонько загудел электродвигатель, и тяжелая стальная дверь плавно отъехала в сторону, открыв взорам коллег освещенную тусклым красноватым светом довольно крутую лестницу, уходящую куда-то вниз.

- Впечатляет! – одобрительно поцокал языком Казановский.

Спустившись на два пролета, члены коалиционного правительства Земли и их гости очутились в длинном широком коридоре, оканчивающемся еще одной массивной дверью.

- Да уж, неплохо ты устроился! – завистливо вздохнул Митяй, который впервые оказался на производственной базе Буха. – Прямо противоатомное убежище!

- Стараемся, - скромно ответил тот.

Вторая дверь откатилась, и взорам ошеломленных друзей предстал огромный, ярко освещенный зал с высокими потолками… настоящий заводской цех! Помещение было наполнено гулом, лязгом и грохотом. Здесь работало множество невиданных машин! Вращались гигантские маховики, взад-вперед ходили тяжелые шатуны, мелькали лопасти турбин. Сверху спускались толстые гофрированные газоходы и трубы большого диаметра, судя по блеску, сделанные из нержавеющей стали. Из такого же материала были изготовлены и огромные цилиндрические танки, расположившиеся вдоль одной из стен. Внутри них что-то бурлило и булькало. Сверху, из объединенной клапанной системы, время от времени со свистом вырывался пар.

- Вот это да! – потрясенно ахнул Петрович. – Ну и масштабы! Но где же персонал, Бух? Кто управляет всем этим хозяйством?

- Все работает полностью на автоматике! – гордо заявил министр промышленности. – Идемте в центральную диспетчерскую, я вам покажу.

Диспетчерская представляла из себя довольно большой стеклянный «аквариум», впрочем, едва заметный в углу гигантского цеха. Там располагались громоздкие электрические шкафы, россыпью разноцветных лампочек помаргивали бесчисленные контрольно-измерительные приборы, светились несколько больших мониторов. Внутри оказалось на удивление тихо.

- Стекла специальные, моей собственной разработки! – пояснил Топтыгин. – Уникальная лабиринтная конструкция, почти полная звукоизоляция…

- Слушай, а откуда у тебя эти компьютеры, Бух? – поинтересовался Вертер, который в свободное от коллекционирования Прекрасного время был специалистом по электронно-вычислительной технике. – У нас даже в головном столичном НИИ таких нет!

- Еще бы у вас такие были! – довольно хихикнул министр промышленности. – Это все мои собственные разработки! Совершенно уникальная техника!

- Ты что, и системные платы сам печатаешь?!

- Ну да, - небрежно пожал плечами Топтыгин, на самом деле раздуваясь от гордости. – Делов-то!..

- И чем занимается все это оборудование? – спросил Петрович, не очень хорошо разбирающейся в технике.

- Все просто! – ответил Бух. – Вот эта система управляет забором атмосферного воздуха: заслонки, газоходы, тягодутьевые машины, ресиверы… Вот эта - отвечает за озеро: насосные станции, трубопроводы, накопители, отстойники… она посложнее, потому что водозаборников несколько, и они расположены на разных глубинах. Это очень удобно – озеро само осуществляет первичное грубое разделение своего содержимого на фракции! Поэтому я сразу могу качать отдельно бензин, солярку, лигроин, газойль…

- Неужели это все есть в городском водоеме?! – ужаснулся Петрович. – Но откуда?!

- Сливают, наверное… - пожал плечами Топтыгин.

- Какое безобразие! – вздохнул Голубой. – Когда в стране такой топливный голод, не хватает солярки для уборочной техники!..

- Вот именно! – кивнул Бух. – Ты в свое время лучше бы озаботился этой проблемой, вместо подготовки всемирной революции…

- А собственно вода-то в вашем озере хотя бы имеется? – с улыбкой поинтересовался Вертер.

- А как же! – улыбнулся министр промышленности. – Правда, тяжелая[1]… Купаться в ней, может быть, и не полезно для здоровья… особенно приезжим… но зато я легко выделяю из неё дейтерий[2] и тритий[3], что позволяет мне заниматься термоядерным синтезом…

- У тебя тут есть термоядерный реактор?! – воскликнул Митяй, опасливо озираясь по сторонам.

- Конечно… Иначе где бы я взял столько энергии для работы своего производства! Но не волнуйтесь – реакторный зал находится еще глубже, и надежно защищен бетоном и свинцом. Так что радиации здесь даже на пару порядков меньше, чем наверху, в городе…

- А вот эта система за что отвечает, Бух? – Вертер указал на самый большой монитор, по которому ползли многочисленные разноцветные кривые.

- О, она управляет всеми процессами собственно получения сырья. Ведь если с нефтепродуктами более-менее просто, то остальные необходимые мне вещества и элементы приходится извлекать из воды и воздуха более трудоемкими способами – механическими, химическими, электролитическими…

- Ты что, хочешь сказать, что в вашем воздухе и воде содержатся любые вещества и элементы?

- Ну да, - пожал плечами Топтыгин. – Вы же были наверху, сами видели…

- Какой кошмар! – покачал головой Петрович. – Как же вы здесь живете!

- Да ничего… мы привыкшие… К тому же вы могли обратить внимание – в районе моей базы все немножко получше – ведь я выбрасываю обратно в атмосферу полностью очищенный от грязи воздух!

- Слушай, Бух, - с деланным равнодушием спросил Голубой, - и что, ты можешь получить здесь любой элемент? И даже золото?

- Легко, - ответил тот. – Правда, здесь я конкретно золотом не занимаюсь… овчинка выделки не стоит. Но у меня есть небольшой филиал в районе отвалов металлургического комбината. Там шлаков скопилось уже миллионы тонн, и содержание золота, платины, других драгоценных металлов составляет в них вполне промышленную концентрацию… Кстати, если бы власти твоей любимой страны озаботились не только сливом нефти в водоемы, а еще и этим, - поддел он Митяя, - то она давно бы стала не только самой великой, как ты любишь говорить, но и самой богатой в мире! А пока что приходится лишь мне… в силу скромных возможностей.

 

Внезапно на потолке диспетчерской вспыхнула красная лампочка, и пронзительно зазвенел звонок.

- Что это? Авария?! – с посеревшим лицом ахнул Голубой.

- Нет! – яростно сверкнул очками министр промышленности, выхватывая откуда-то внушительного вида оружие, напоминающее старинную пищаль, обвитую толстой спиралью, с тремя рядами пластин-резонаторов вместо ствола. - Проникновение за периметр! Все за мной наверх!..

 


[1] разновидность воды, в котором атом водорода заменен его тяжелым изотопом – дейтерием или тритием (в этом случае воду называют сверхтяжелой)

[2] стабильный изотоп водорода с атомной массой, равной 2. Применяется в атомной энергетике как замедлитель нейтронов. Считается перспективным применение дейтерия в смеси с тритием для осуществления управляемого термоядерного синтеза (пока в теории)

[3] сверхтяжелый радиоактивный изотоп водорода с атомной массой, равной 3. Применяется в ядерном оружии как источник нейтронов и одновременно термоядерного горючего. Именно из-за трития ядерную бомбу вначале называли «водородной»