Глава 8

- Нет… вы видели это, парни? – мрачно спросил Петрович, когда золотистая коса Потрошительницы последний раз мелькнула между деревьями.

- С-сука! – с чувством произнес Митяй.

- Поддерживаю коллегу, - подал голос Вертер. – При том, что девочка очень даже так ничего себе! - он сладко причмокнул. – В общем, я понимаю нашего командора…

- Бедный Энтони! – вздохнул форвард. - Даже не представляю, как ему сейчас тяжело!

- Может быть, надо подняться к нему… поговорить… поддержать? – предложил Бух.

- Не думаю! – покачал головой Казановский. - Лично у меня, к счастью, абсолютный иммунитет к психическому заболеванию, именуемому «любовь»… но я много раз видел бесноватых… эээ… пардон, я хотел сказать, заболевших… Полагаю, сейчас нашему другу никто не нужен…

- Кроме одной… неблагодарной особы! – заметил Голубой.

- Ну, это лекарство мы ему, к сожалению, дать больше не можем! – со вздохом добавил Петрович.

- Не можем или не хотим? – уточнил Вертер.

- Что ты имеешь в виду? – форвард удивленно взглянул на товарища. - Есть идеи?

- Все очень просто! – чуть улыбнулся коллекционер Прекрасного. – Я думаю, что Энтони совершенно забыл о том, что мы оставались здесь… А мы в свою очередь могли и не видеть этой душераздирающей сцены…

- И?! – напряженно переспросил форвард.

- И, соответственно, не знать об эээ… изменившихся обстоятельствах…

- Черт побери! – воскликнул Топтыгин, с восторгом глядя на Вертера. – Старик, а ведь это действительно идея! Ты молодец!!!

- Стараюсь! – скромно улыбнулся Казановский. – Таким образом, что мы имеем? Мы имеем совершенно четкие инструкции от нашего эээ… предводителя…

- Которые состоят в том, чтобы отправиться к Машке и привезти ее сюда! – засмеялся министр промышленности. – Нет, ты не просто молодец! Ты гений!

- Чему ты радуешься, Бух? – мрачно спросил Митяй. – Ты разве не видел, что здесь произошло? Ну, приедем мы к ней, скажем: «собирайся, у нас инструкции!»… А она нам – «да, конечно, сейчас, только чулочки подтяну и реснички подкрашу…»

- Дались тебе её чулочки… - растерянно пробормотал министр промышленности. – А вообще-то ведь он прав… Об этом я не подумал… Вертер, а ты что скажешь? Это ведь была твоя идея…

- Ну… мы должны попытаться убедить барышню…

- Не, я пас! – покачал головой Топтыгин. – Я не по этой части! У меня очень мало опыта общения с девчонками…

- На меня можете даже не смотреть! – подал голос Голубой. – По сравнению со мной Бух – просто Дон Жуан! Может быть, Петрович?

- Не… я… тоже как-то… не очень в этих вопросах… - зарделся форвард – Не, ну, если Вертер возьмет на себя главную роль, то я попробую эээ… ассистировать… Но не более того…

- Мда… компания подобралась! – добродушно проворчал Казановский. – Эх… не в моих это правилах, но чего не сделаешь ради Энтони!..

- А у тебя получится? – с сомнением в голосе спросил Митяй.

- Драгоценный, полную гарантию тебе может дать только страховой полис! – заметил коллекционер Прекрасного. – Раньше обычно как-то получалось… Но это для себя! Честно признаюсь, клеить девушек для других я еще никогда не пробовал…

- А не получится – так мешок на голову и… - отважно блеснул очками министр промышленности.

- Фу… как грубо! – поморщился Петрович. – Такую красивую девочку – и в мешок…

- А обращаться так с нашим командором не грубо? – запальчиво парировал Бух. – Ты видел, как он упал? Тебе не жалко его было?

- Между прочим, друг Топтыгин прав! – заявил Казановский. – Оставив на потом обсуждение этической стороны вопроса, хлороформ в качестве дополнительной превентивной меры я бы взял…

- Друзья, ну что вы такое говорите! – воскликнул форвард. – Вы что, серьезно допускаете вариант применения насилия? Разве вы сами не понимаете, что у девушки с такими эээ… выдающимися внешними данными просто обязана быть очень высокая самооценка! И она никогда не простит командору грубого обращения с ней!

- Грубого? – переспросил Вертер. – Но мне показалось, что Энтони был с ней вполне деликатен…

- Да что ж ты не понимаешь! – рассердился Петрович. – Я имею в виду ее гипотетическое похищение!

- Наоборот, я прекрасно понимаю, что наш премьер-министр даже в мыслях не держал похищение своей возлюбленной! – возразил Казановский. – Разве он давал нам такое распоряжение?

- Нет! – во весь рот улыбнулся Топтыгин. Было заметно, что идея нравится ему все больше и больше.

- Совершенно верно, нет! – продолжал Вертер. – Нам было поручено тупо поехать к барышне и тупо доставить ее на корабль. Что мы, тупые исполнители, и намереваемся сделать… Ну, а если в своем тупом исполнительском рвении мы эээ… несколько перегнем палку, то… - он улыбнулся. – Я полностью присоединяюсь к мнению футболиста о выдающихся, как он красиво выразился, внешних данных этой особы… но если она никогда не простит за грубое обращение нас, то лично я постараюсь это пережить!

- И я тоже! – счастливо захихикал Бух. – Друг, я говорил тебе, что ты гений?

- Возможно! – скромно улыбнулся тот.

- Ну, не знаю… - пробормотал Петрович. – С одной стороны, в логике вам не откажешь… Но как-то не нравится мне все это…

- А ты думаешь, мне нравится? - поморщился Казановский. - Если хочешь знать, я вообще убежденный пацифист и противник какого-либо насилия. Но в нашем случае имеет место пресловутый выбор меньшего из двух зол… Если мы сумеем раздобыть для командора его ненаглядную, какова вероятность того, что у них все будет хорошо?

- Ну, ты и вопросы ставишь! - хмыкнул форвард. - Я тебе что, звездочет? Ну, может быть, пятьдесят на пятьдесят… Может быть, конечно, и побольше…

- Пусть даже и поменьше! Даже если всего один процент! А какова вероятность благополучного исхода, если мы ничего не предпримем и оставим все как есть?

- Да никакой! - воскликнул Топтыгин. - Ноль целых, ноль десятых! Как у них вообще что-то может быть, если он улетит, а она останется?

- Черт! – восхищенно покачал головой Митяй. – Слушай, Вертер, ну как это у вас с Энтони удается так здорово убеждать людей! Я прямо завидую!..

- Ну, хорошо! - согласился Петрович, не обращая внимания на возгласы Голубого. - То, что девочка будет на нас обижаться – это, допустим, мы действительно переживем… А что насчет Энтони?

- А что Энтони? – легкомысленно переспросил Казановский.

- Как он отнесется к тому, что мы притащим его возлюбленную в мешке?

- Ну, мешок – это же образно! – возразил Бух. – Не придирайся к словам! Можем принести на вышитом покрывале… или на шелковых подушках, если тебе больше нравится…

- На самом деле, я имел в виду другое! – заметил форвард. – Не детали, а сам факт! Я знаю командора очень давно… он благородный и порядочный человек! И вряд ли согласится вернуть любимую таким варварским способом! Поэтому если мы привезем девочку не по её доброй воле, а в беспомощном состоянии – то не имеют значения декорации! И я очень удивлюсь, если он не прикажет нам немедленно отвезти ее обратно!

- Я знаю Энтони еще дольше, чем ты, - заметил Вертер. – И не то что удивлюсь… просто никогда не поверю в то, что он может не приказать нам сделать этого…

- Но… - задумчиво пробормотал Бух. – Но тогда ведь получается, что твой план летит ко всем чертям?

- Вовсе нет! – улыбнулся коллекционер Прекрасного. – Получается, что вы не дослушали его до конца, а начали додумывать глупости…

- Ну, давай, давай, не тяни уже! – нетерпеливо потребовал Митяй.

- На самом деле, совершенно неважно, в какой эээ… упаковке мы доставим барышню на корабль в случае ее несогласия – в покрывале, в коробке, в банке… Хотя лично мне самым оптимальным представляется некий невзрачный сверток… возможно, что-то типа спального мешка… «Кавказскую пленницу», надеюсь, все смотрели? Но самое главное – чтобы Энтони ни о чем не догадался!!!

- О… - задумчиво пробормотал Бух. – Понимаю тебя… Сложно, но… возможно…

- Ага… Скажи еще, по частям! - скептически поморщился Петрович. – Так ведь еще незаметнее! Не в одной банке, а в нескольких…

- Нет, этот груз должен быть доставлен совершенно целым и невредимым, - не поддался на издевку Казановский. – И мы будем обращаться с ним как с вазой династии Цинь[1]… А что касается сложностей, о которых упомянул Топтыгин… думаю, они здорово преувеличены! Достаточно вспомнить, в каком состоянии находится наш командор…

- Что ты имеешь в виду?

- Насколько я понимаю – опять же из моего опыта наблюдений за заболевшими – Энтони сейчас в полной прострации лежит где-нибудь на диване… Весь мир для него сжался до размеров горошины… Поэтому в лучшем случае он сумеет найти силы, чтобы встретить нас у входа. Но досматривать наш багаж он точно не станет!

- Ну, допустим… - медленно кивнул Митяй. – Допустим, все у нас получилось… Ну, то есть не получилось по-доброму, и мы привезли ее в спальном мешке… Допустим, незаметно пронесли на корабль… А дальше? Когда ты думаешь открыть ящик… или мешок Пандоры?

- А дальше, как говорится, война фронт покажет, - спокойно ответил Вертер. – Отлетим немножко и выпустим… Не думаю, что на расстоянии нескольких парсеков[2] от Земли кто-то станет разворачивать звездолет… Конечно, пошумят маленько, поскандалят, без этого никак – это уж порядок такой… И нам по голове прилетит непременно… причем, от обоих… Но потом все постепенно утрясется, что называется, стерпится - слюбится, и в итоге, надеюсь, всем будет счастье…

- Ну, им-то понятно! – хихикнул Голубой. – А нам с чего?

- А с того, что мы поучаствуем в воссоединении двух сердец! – пафосно воскликнул Бух.

- О! – улыбнулся коллекционер Прекрасного. – Драгоценный, да ты, оказывается, не только изобретатель, но еще и поэт!

- А то! – выпятил грудь министр промышленности. – Ну что? Все пристегнуты? Я взлетаю…

 


[1] китайская императорская династия 324 – 206 гг. до н.э.

[2] мера измерения расстояний в астрономии, равная примерно 200 000 астрономических единиц (3*1013 км)